Неточные совпадения
Прежде было знаешь, по крайней мере, что делать: принес правителю дел
красную, [
Красная — ассигнация в десять рублей.] да и дело в
шляпе, а теперь по беленькой, да еще неделю провозишься, пока догадаешься; черт бы побрал бескорыстие и чиновное благородство!
По стенам навешано было весьма тесно и бестолково несколько картин: длинный пожелтевший гравюр какого-то сражения, с огромными барабанами, кричащими солдатами в треугольных
шляпах и тонущими конями, без стекла, вставленный в раму
красного дерева с тоненькими бронзовыми полосками и бронзовыми же кружками по углам.
(На малом
шляпа круглая,
С значком, жилетка
красная,
С десятком светлых пуговиц,
Посконные штаны
И лапти: малый смахивал
На дерево, с которого
Кору подпасок крохотный
Всю снизу ободрал,
А выше — ни царапины,
В вершине не побрезгует
Ворона свить гнездо...
Один из ямщиков — сгорбленный старик в зимней шапке и армяке — держал в руке дышло коляски, потрогивал его и глубокомысленно посматривал на ход; другой — видный молодой парень, в одной белой рубахе с
красными кумачовыми ластовицами, в черной поярковой
шляпе черепеником, которую он, почесывая свои белокурые кудри, сбивал то на одно, то на другое ухо, — положил свой армяк на козлы, закинул туда же вожжи и, постегивая плетеным кнутиком, посматривал то на свои сапоги, то на кучеров, которые мазали бричку.
На углу тротуара в коротком модном пальто, с короткою модною
шляпой на бекрень, сияя улыбкой белых зуб между
красными губами, веселый, молодой, сияющий, стоял Степан Аркадьич, решительно и настоятельно кричавший и требовавший остановки.
— Нет. Вы взгляните на него, — сказал старичок, указывая расшитою
шляпой на остановившегося в дверях залы с одним из влиятельных членов Государственного Совета Каренина в придворном мундире с новою
красною лентою через плечо. — Счастлив и доволен, как медный грош, — прибавил он, останавливаясь, чтобы пожать руку атлетически сложенному красавцу камергеру.
Для чего этим трем барышням нужно было говорить через день по-французски и по-английски; для чего они в известные часы играли попеременкам на фортепиано, звуки которого слышались у брата наверху, где занимались студенты; для чего ездили эти учителя французской литературы, музыки, рисованья, танцев; для чего в известные часы все три барышни с М-llе Linon подъезжали в коляске к Тверскому бульвару в своих атласных шубках — Долли в длинной, Натали в полудлинной, а Кити в совершенно короткой, так что статные ножки ее в туго-натянутых
красных чулках были на всем виду; для чего им, в сопровождении лакея с золотою кокардой на
шляпе, нужно было ходить по Тверскому бульвару, — всего этого и многого другого, что делалось в их таинственном мире, он не понимал, но знал, что всё, что там делалось, было прекрасно, и был влюблен именно в эту таинственность совершавшегося.
Клим, не ответив, улыбнулся; его вдруг рассмешила нелепо изогнутая фигура тощего человека в желтой чесунче, с желтой
шляпой в руке, с растрепанными волосами пенькового цвета;
красные пятна на скулах его напоминали о щеках клоуна.
За нею, наклоня голову, сгорбясь, шел Поярков, рядом с ним, размахивая
шляпой, пел и дирижировал Алексей Гогин; под руку с каким-то задумчивым блондином прошел Петр Усов, оба они в полушубках овчинных; мелькнуло
красное, всегда веселое лицо эсдека Рожкова рядом с бородатым лицом Кутузова; эти — не пели, а, очевидно, спорили, судя по тому, как размахивал руками Рожков; следом за Кутузовым шла Любаша Сомова с Гогиной; шли еще какие-то безымянные, но знакомые Самгину мужчины, женщины.
— Это вы, Самгин? — окрикнул его человек, которого он только что обогнал. Его подхватил под руку Тагильский, в сером пальто, в
шляпе, сдвинутой на затылок, и нетрезвый; фарфоровое лицо его в
красных пятнах, глаза широко открыты и смотрят напряженно, точно боясь мигнуть.
Клим догадался, что нужно уйти, а через день, идя к ней, встретил на бульваре Варвару в белой юбке, розовой блузке, с
красным пером на
шляпе.
Без
шляпы, выпачканный известью, с надорванным рукавом блузы он стоял и зачем-то притопывал ногою по сухой земле, засоренной стружкой, напудренной
красной пылью кирпича, стоял и, мигая пыльными ресницами, говорил...
Посмотришь ли на индивидуума этой породы спереди, только и увидишь синюю, толстую, суконную куртку, такие же панталоны,
шляпу и под ней вместо лица круг
красного мяса, с каймой рыжих, жестких волос, да огромные, жесткие, почти неразжимающиеся кулаки: горе, кому этакой кулак окажет знак вражды или дружбы!
Мисси в
шляпе и каком-то темно-полосатом платье, схватывавшем без складочки ее тонкую талию, точно как будто она родилась в этом платье, была очень красива. Она
покраснела, увидав Нехлюдова.
Нехлюдов отошел к толпе дожидающихся. Из толпы выделился в оборванной одежде и смятой
шляпе, в опорках на босу ногу человек с
красными полосами во всё лицо и направился к тюрьме.
— Ну, делать нечего, пойдем, а уж как бы мне хотелось, чтоб не удалось! Что же вчера не написал? — и Кетчер, важно нахлобучив на себя свою
шляпу с длинными полями, набросил черный плащ на
красной подкладке.
Обезьяна села на первой перекладине мачты, сняла
шляпу и стала зубами и лапами рвать ее. Она как будто дразнила мальчика, показывала на него и делала ему рожи. Мальчик погрозил ей и крикнул на нее, но она еще злее рвала
шляпу. Матросы громче стали смеяться, а мальчик
покраснел, скинул куртку и бросился за обезьяной на мачту. В одну минуту он взобрался по веревке на первую перекладину; но обезьяна еще ловчее и быстрее его, в ту самую минуту, как он думал схватить
шляпу, взобралась еще выше.
Вид у них какой-то особенный, в самом деле жениховский; один нарядился в
красную кумачовую рубаху, другой в какой-то необыкновенной плантаторской
шляпе, третий в новых блестящих сапогах с высокими каблуками, купленных неизвестно где и при каких обстоятельствах.
Только что вышли гости, показался в передней Василий Фадеев. Разрядился он в длиннополую сибирку тонкого синего сукна, с мелкими борами назади, на шею повязал
красный шелковый платок с голубыми разводами, вздел зеленые замшевые перчатки, в одной руке пуховую
шляпу держит, в другой «лепортицу». Ровно гусь, вытянул он из двери длинную шею свою, зорко, но робко поглядывая на хозяина, пока Марко Данилыч не сказал ему...
Впереди лодки, на носу, сидят восемь ловких, умелых гребцов в
красных кумачовых рубахах и в поярковых
шляпах с подхватцем, убранных лентами и павлиньими перьями.
Величаво и медленно спустился по ступенькам с моста на плашкот Марко Данилыч, молча уселся на ковер, разостланный на середней лавочке лодки, слегка приподнял картуз в ответ на приветствие гребцов, разодетых на его счет в
красные кумачовые рубахи и с
шляпами на головах, украшенными алыми лентами.
— Однако ж… — начал было Веденеев, но смутился и еще больше
покраснел… Потом, схватив
шляпу, стал торопливо прощаться с Зиновьем Алексеичем.
Только что отвалил пароход от нижегородской пристани, увидал Петр Степаныч развеселого ухарского парня, маленько подгулявшего на расставанье с ярманкой. В
красной кумачовой рубахе, в черных плисовых штанах и в поярковой
шляпе набекрень стоит он середь палубы. Выступив вперед правой ногой и задорно всех озирая, залихватски наяривает на гармонике, то присвистывая, то взвизгивая, то подпевая...
Вся молодежь перед кострами — девушки в венках из любистка и
красного мака, иные с травяными поясами; у всех молодцев цветы на
шляпах…
От быстрой езды его
красная рубаха пузырем вздувалась на спине и новая ямщицкая
шляпа с павлиньим пером то и дело сползала на затылок.
— Позвольте, Ламберт; я прямо требую от вас сейчас же десять рублей, — рассердился вдруг мальчик, так что даже весь
покраснел и оттого стал почти вдвое лучше, — и не смейте никогда говорить глупостей, как сейчас Долгорукому. Я требую десять рублей, чтоб сейчас отдать рубль Долгорукому, а на остальные куплю Андрееву тотчас
шляпу — вот сами увидите.
По мере того как одна сторона зеленого дуба темнеет и впадает в коричневый тон, другая согревается,
краснеет; иглистые ели и сосны становятся синими, в воде вырастает другой, опрокинутый лес; босые мальчики загоняют дойных коров с мелодическими звонками на шеях; пробегают крестьянки в черных спензерах и яркоцветных юбочках, а на решетчатой скамейке в высокой швейцарской
шляпе и серой куртке сидит отец и ведет горячие споры с соседом или заезжим гостем из Люцерна или Женевы.
В
красных, грубых руках с короткими пальцами он держал мягкую войлочную
шляпу.
Вдруг из переулка раздалась лихая русская песня, и через минуту трое бурлаков, в коротеньких
красных рубашках, с разукрашенными
шляпами, с атлетическими формами и с тою удалью в лице, которую мы все знаем, вышли обнявшись на улицу; у одного была балалайка, не столько для музыкального тона, сколько для тона вообще; бурлак с балалайкой едва удерживал свои ноги; видно было по движению плечей, как ему хочется пуститься вприсядку, — за чем же дело?
Мужчины весьма разнообразных возрастов почти все были в круглых пуховых
шляпах, под коими они хранили свои завитые у парикмахеров алякоки, и самые франтоватые из них были облечены в длинные и по большей части из белого сукна сюртуки с выпущенными из задних карманов кончиками
красных фуляровых носовых платков; тросточки у всех были тоненькие, из жимолости, более пригодные для того, чтобы отдуть своего ближнего, чем иметь в сих посохах опору для себя.
Одна рука уперлась в бок, другая полукругом застыла в воздухе, голова склонена набок, роскошные плечи чуть вздрагивают, ноги каблучками притопывают, и вот она, словно павушка-лебедушка, истово плывет по хороводу, а парни так и стонут кругом, не «калегварды», а настоящие русские парни, в синих распашных сибирках, в
красных александрийских рубашках, в сапогах навыпуск, в поярковых
шляпах, утыканных кругом разноцветными перьями…
— И вы сами такой же, ваше превосходительство, по тестю и зять, — уже визгливым голосом прокричал
красный как рак Зарудин и, схватив
шляпу, бросился в переднюю и, не простившись ни с кем, уехал.
Я прочел и удивился, что он в таком волнении от таких пустяков. Взглянув на него вопросительно, я вдруг заметил, что он, пока я читал, успел переменить свой всегдашний белый галстук на
красный.
Шляпа и палка его лежали на столе. Сам же был бледен, и даже руки его дрожали.
— Да, я болен, и вот теперь хотел гулять, я… — Степан Трофимович остановился, быстро откинул на диван
шляпу и палку и —
покраснел.
Я взял у Страстного лихача, надел ему на
шляпу красный кучерский билет, выданный корреспондентам для проезда всюду, и через несколько минут, лавируя среди стремительных толп, был на скачках и сидел на балконе членского павильона, любуясь полем, шоссе и бульваром: все кишело народом.
Отворились ворота, на улицу вынесли крышку гроба с венками в
красных лентах. Люди дружно сняли
шляпы — точно стая черных птиц взлетела над их головами. Высокий полицейский офицер с густыми черными усами на
красном лице быстро шел в толпу, за ним, бесцеремонно расталкивая людей, шагали солдаты, громко стуча тяжелыми сапогами по камням. Офицер сказал сиплым, командующим голосом...
В
красных, прозябших и трясущихся руках Степан держал дырявую
шляпу, тоже неопределенного цвета, покрытую грязью.
Она идет в кабинет и говорит папе, что девочка хочет слона. Папа тотчас же надевает пальто и
шляпу и куда-то уезжает. Через полчаса он возвращается с дорогой, красивой игрушкой. Это большой серый слон, который сам качает головою и машет хвостом, на слоне
красное седло, а на седле золотая палатка и в ней сидят трое маленьких человечков. Но девочка глядит на игрушку так же равнодушно, как на потолок и на стены, и говорит вяло...
Красные рубахи, накинутые на плечи чекмени и лихо надвинутые на одно ухо войлочные
шляпы придавали фабричным рабочим вид записных щеголей, которые умеют поставить последнюю копейку ребром.
На подъезд растерянно выскочил без фуражки швейцар Григорий и, вытянувшись по-солдатски, не сводил глаз с молодого человека в соломенной
шляпе. Слышался смешанный говор с польским акцентом. Давно небритый седой старик, с крючковатым польским носом, пообещал кому-то тысячу «дьяблов». К галдевшей кучке, запыхавшись, подбегал трусцой Родион Антоныч, вытирая на ходу батистовым платком свое жирное
красное лицо.
На паперти, волнуясь до известной степени, стояла довольно значительная кучка публики, посреди которой, опершись на суковатую палицу, возвышалась фигура Полоярова. Пальто его было распахнуто и широко раскрывало на груди
красную рубашку,
шляпа надвинута на глаза, и вся физиономия, вся поза Ардальона выражала грозную решимость гражданского мужества.
За ними пешком в древнеиспанских парчовых костюмах, в шелковых розовых чулках и лакированных башмаках, с накинутыми на плечи
красными плащами и в небольших с круглыми полями
шляпах, из-под которых виднеются заплетенные косички, шли «бандельеры», замыкают же шествие в таких же костюмах, но с мечами в руках, главные артисты — «матадоры».
Подъезжая к московскому дебаркадеру железной дороги, по которой Горданов утекал из провинции, он тревожно смотрел из окна своего вагона и вдруг
покраснел, увидев прохаживающуюся по террасе высокую даму в длинной бархатной тальме и такой же круглой
шляпе, с густым вуалем.
На шлюпке встал человек, одетый в
красный камзол с серебряными пуговицами и высокую
шляпу, украшенную зеленым пером.
— Мы задержали ее, когда она сходила по лестнице, — объявил высокий человек в жилете, без
шляпы, с худым жадным лицом. Он толкнул
красную от страха жену. — Вот то же скажет жена. Эй, хозяин! Гарден! Мы оба задержали ее на лестнице!
Сидя на вороном коне, подаренном ей графом, одетая в черную амазонку и с белым пером на
шляпе, она уже не походила на ту девушку в
красном, которая несколько месяцев тому назад встретилась нам в лесу.
— Владимир Ипатьич! — прокричал голос в открытое окно кабинета с улицы Герцена. Голосу повезло: Персиков слишком переутомился за последние дни. В этот момент он как раз отдыхал, вяло и расслабленно смотрел глазами в
красных кольцах и курил в кресле. Он больше не мог. И поэтому даже с некоторым любопытством он выглянул в окно и увидал на тротуаре Альфреда Бронского. Профессор сразу узнал титулованного обладателя карточки по остроконечной
шляпе и блокноту. Бронский нежно и почтительно поклонился окну.
Володя, с первых же дней приезда в Кохинхину одевшийся на французский манер, то есть имевший на голове вместо фуражки анамскую
шляпу и на бедрах широкий
красный пояс, в белом кителе и белых штанах, засунутых в высокие сапоги, отличался по костюму от других представителей сборного и довольно пестрого воинства, бывшего на корвете.
Две шлюпки двигаются одна за другой саженях в трехстах от нас, кивают
красные фески гребцов, поблескивают ружья сидящих в шлюпках… На носу в первой шлюпке стоит с биноклем фигура в
красном мундире и в серой высокой
шляпе.
Ходили нигилисты в пледах, очках обязательно и широкополых
шляпах, а народники — в
красных рубахах, поддевках, смазных сапогах, также носили очки синие или дымчатые и тоже длинные, по плечам, волосы. И те и другие были обязательно вооружены самодельными дубинами — лучшими считались можжевеловые, которые добывали в дремучих домшинских лесах.